Котодневник-14

Что то разрастается мой Котэ, как коррупция в стране. Пятничный взвес показал 5.480 кг. А ему и семи месяцев нету. Наверное как нить проснусь, а места на кухни и нету, все Дизель заполонил. Страшно.

И пройти по лестнице не дает. Ляжет поперек, перекроет проход, благо размеры позволяют, и орет на всех, дескать без пропуска велено не пущать! А пропуска в холодильнике лежат. Иди, неси пропуск и клади мне в зев.

Но не всегда. Вот намедни полез я в холодильник на предмет поискать для себя что нить вкусненького, смотрю, и Котэ тоже рядом пристроился, стоит, выбирает. Стояли мы стояли, чую, ловить мне тут нечего Голяк в холодильнике. А Дизя все таки чойта усмотрел. Мявкает, пальцем куда то наверх тычет, глазами интенсивно вращает. Вроде как намекает на что то.

Присмотрелся, точно, его мяско порезанное лежит. То есть, значит, я остался без вкусняшек, а какой то наглый Котэ фортуну за клюв ухватил?! И как то завидно мне так стало, и неуютно от такого диссонанса, что человек коту завидует. Не, я конечно дал зверю мяса. Но помятуя его “без пропуска не пущать!”, немного отвел душу созерцая котовы пляски.

Причем во время вертикальной трапезы я еще подкалывал его сравнивая то с еврашкой, то с сурикатом. На еврашку Котэ сильно обиделся, в основном потому, что не знал что это такое. Пришлось на пальцах рассказывать про это диковинное животное. Дизель слушал с любопытством и продолжал потихоньку жрать. Пока “жрать” не кончилось. Последний кусочек он долго облизывал все еще не веря, что это последний.

А потом ушел обижаться в угол. На мой вопрос – “Чо случилось?”, только буркнул в ответ – “Чо, сам не видишь? Грустно Коту.” Ну грустно, так грустно. Ладно, говорю, спи мой… Вуглускр.

Как Оно закричит из угла, как завопит на меня матерками кошачими да междометиями человечьими. Блин, ну я же не знал, то он этот анекдот знает. В общем Котэ в своей оквадраченной обиде часа четыре лежал. Пока шея не затекла.

А потом проснулся, покряхтел, растянул себя в длину, радугой-дугой и пошел бороться с несправедливостью и сеять добро с радостью.

“Несправедливость” шла навстречу и не подозревала, что она и есть “несправедливость”.

– “А ну ка стой ка, раз-два!” – мявкнуло обнаглевшее Котэ.
– “Чо-чо-ча?” – “Несправедливость” в этот раз попалась на редкость тупой.
– “Чо-Чо” – передразнил Дизель утомленный регулярным непониманием – Присядь ка пониже, а то мне прыгать высоко.
– Ой, проснулся котек! – умилилась “Несправедливость” – мявкает жалобно то как – Давай я тебя поглажу в районе подмордья.
– Ага! – Котэ был рад – Вот и на мою улицу залетел косяк сардин! И жестокая ухмылка пробежала по мужественному лицу Котэ.

Но только Дизя растопырил лапы для воспитательного процесса, как в голове возник голос, очень напоминающий мой – “Котэ! Если ты хоть РАЗ выпустишь когти, хоть один коготь на живущих здесь… Ты слышишь меня?” – Дизель осторожно потряс головой прогоняя воспоминания – “…хоть раз! То я тебе этот коготь, и все остальные твои царапки всуну туда, куда ты так удивленно смотришь по утрам.”

– “Блин, а ведь он сделает…” – Котэ в последнюю секунду перед ударом втянул когти и презирая себя за слабость похлопал лапами по “Несправедливости”.

И потом сидя где то внизу, все смотрел на меня и спрашивал – “Я же все правильно сделал? Ну почему ты молчишь?! Ну скажи, правильно? И не будешь мне коготь инсталировать в место для него не предназначенное?”

Вечером я откровенно ржал над Дизелем и успокаивал его, что он еще маленький и мозгочки скоро сами прирастут, и он мне и так прекрасен, и без мозгов.

А началось все с того, что Дикий Кот пытался поймать на стене выключатель. И мало того, что не смог взметнуть свою жопу высоко, так еще и промахнулся бы, если даже до него допрыгнул бы. А так ничо, я ему потом показывал фотку, хихикали вместе, особенно когда я спросил его, чем это он зацепился там, на стене?

Но потом он взял реванш. Он дождался, когда около выключателя окажется лестница, залез на нее и внимательно изучил конструктив прибора. На мое предложение “дать отверточку” только отмахнулся, мотивируя тем, что он “и так фигово держится на этой железяке”

Но стоял он прочно. Это я могу с уверенностью заявить. Потому, что когда я ржал над ним и щекотал пятки, Котэ даже не подскользнулось. И только после того, как я спросил, дескать, “Многомеховой Кот, а зачем Вы валенки надели”, Дизя дернулся как то ногой и посмотрел на меня недружелюбно.

– “Не, Дизь, ну ты сам посмотри! Валенки они и есть – валенки!”